Книги о Рудольфе Нурееве

«Рудольф Нуреев. Три года на кировской сцене: Воспоминания современников». —СПб.: «Пушкинский фонд», 1995.

Обложка книгиОт составителей

«Книга воспоминаний о Рудольфе Нурееве, великом танцовщике, выдающемся хореографе, человеке с фантастической судьбой, имя которого широко известно во всем мире, но до недавнего времени было предано полному забвению на его родине, в России. Это первое издание, выходящее на русском языке, и первое издание, посвященное «русскому» периоду творчества Нуреева, что делает его уникальным среди многочисленных монографий, публиковавшихся в разное время и в разных странах...

Нам — авторам и составителям этой книги — действительно повезло больше, мы видели Нуреева на сцене еще во время его учебы в хореографическом училище и, чуть позже, в труппе Кировского театра, многие из нас знакомы и даже близко дружны с ним с тех пор. Для нас он был Рудиком, сверстником, необыкновенно талантливым и скандальным, преданным и неуживчивым, всем интересующимся и полным энергии. Мы были не просто друзьями, но и поклонниками его дарования еще задолго до того, как мир впервые услышал об этом замечательном танцовщике».

История издания книги

«Рудольф Нуреев. Автобиография». — М.: Волшебная флейта, 1998.

Первая книга о Нурееве, написанная A. Бландом (псевдоним Найджела Гослинга) из интервью с танцовщиком. Воспоминания о детстве, об открытии мира танца в Уфе, первых занятиях в театре оперы и балета, годах учёбы в Вагановском училище в Ленинграде и первых успехах в Кировском театре. Включает фотографии начала карьеры танцовщика на Западе.

«В сущности, мемуары обобщили миф о его личности. Написанные от первого лица, они в аннотации на титульном листе обещали «героическую» историю и внушали публике ощущение такой близости с их героем, какой немногие танцовщики когда-либо удостаивались. Но, учитывая время их публикации, мемуары скрывали не меньше, чем открывали» (Из книги Солуэй Д. Рудольф Нуреев на сцене и в жизни).

Предисловие к книге

Автобиография

«Рудольф Нуреев. Фотоальбом».— СПб.: КультИнформПресс, 1998. Сост. Т.И. Закржевская.

Книга вышла в Петербурге к 60-летию артиста. Петербург всегда был для Нуреева городом совершенно особенным и первостепенно значимым. Здесь он учился, здесь он сформировался как подлинный мастер танца, сюда он приезжал незадолго до смерти.

Какова же была долгая и вместе с тем бесконечно короткая жизнь «От Ленинграда до Петербурга», от первого появления в Хореографическом училище до последнего в жизни Нуреева спектакля на главной балетной сцене этого города — сцене Кировского театра? В этом альбоме можно найти ответ на этот вопрос, хотя представленная на его страницах картина неполна и схематична. Но она поможет читателю получить собственное представление о жизни и творчестве Нуреева.

В подборе фотографий издатели сознательно ушли от хронологии и не стремились сохранять строгое соответствие между важностью того или иного события в биографии Нуреева и количеством посвященных этому событию материалов. Большинство представленных в этом издании фотографий печатается впервые, в том числе некоторые редкие снимки «ленинградского периода» (1958-1961) и подборка Дженни Уолтон, посвященная постановке балета «Идиот».

Книга К. МаниKeith Money «Fonteyn & Nureyev: The Great Years». London: Harvill, 1994.

Кейт Мани (Keyth Money) начал работу над первым из его известных фотоальбомов о балете в то время, когда формировалось великое партнерство Марго Фонтейн— Рудольф Нуреев, и с самого начала у него был особый взгляд на рождение из двух танцовщиков маленькой команды, вызвавшей бурю в мире в 60-х годах.

Джон Персиваль, балетный критик Times, сказал о Фонтейн и Нурееве: «Партнерство, подобное этому, мы никогда не видели раньше и не увидим вновь… Уникальные и сверкающие таланты, каждый самостоятельно превосходен и очень отличен от другого, соединились вместе, чтобы создать еще более великое».

Камера Мани запечатлевала звездную пару час за часом, день за днем, с первых репетиций до спектакля, и чтобы завершить последовательности кадров, фотограф, ставший близким другом своих героев, много  путешествовал. Однажды он присоединился к паре в семитысячемильном мировом турне. Его документальное хранилище обширно и содержит панорамный отбор изображений (огромное количество из них напечатано впервые), запечатлевших одно из самых выдающихся театральных событий нашего времени.

Читать далее

Солуэй Д. «Рудольф Нуреев на сцене и в жизни. Превратности судьбы» – Пер. с англ. Е.В. Нетесовой, П.В. Рубцова. – М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 2001. – 591 с.

Данная книга – биографическое исследование, основанное на многочисленных документах, отзывах прессы и беседах с людьми. Автор подробно излагает факты творческой и личной жизни танцовщика с мировым именем, пытается проникнуть в его творческую лабораторию, понять истоки его магнетизма, показывает, как воздействовало его искусство на зрителей и каково его значение для современного балета.

Наиболее детальная и самая точная биография из существующих в настоящее время, несмотря на несколько фактических упущений.

От автора

„Биограф, писала Вирджиния Вулф, должен идти «впереди остальных и, как шахтерская канарейка, принюхиваться к атмосфере, чуять ложь, подделку, присутствие устаревших условностей». С этой целью я вновь посетила места действия и выслушала истории, стараясь рассказать о сложной жизни Нуреева“.

Рецензия на книгу.

Майер-Стабль Б. Рудольф Нуреев. – М.: Изда-во Эксмо, 2004. – 320 с.

Обложка книгиБиографическая история в «народном» стиле, путаница телефонных бесед, информации, подбираемой там и тут, использованы большие отрывки из автобиографии Нуреева и различных книг о нём. Акцент сделан на пикантной частной жизни танцовщика.

Рецензия на книгу

В числе биографий Нуреева пополнение. Но назвать новую книгу значительной не представляется возможным. Компилятивная биография явно писалась не без «переработки» фундаментального и лучшего на сегодняшний день труда Дианы Солуэй «Рудольф Нуреев на сцене и в жизни» (выпущенного на русском языке в 2001 году). Майер-Стабль то и дело ссылается на Солуэй и цитирует ее книгу. Вопреки такому подходу, русские издатели называют автора «авторитетным искусствоведом», предлагающим «свою интерпретацию жизни звезды мирового балета». Биография Нуреева – танцовщика и балетмейстера рассказана кратко, местами почти скороговоркой. Майер-Стабль «притормаживает» лишь на подробностях интимной жизни. Много места уделено историям с Марго Фонтейн и Эриком Бруном. Не без влияния скандальной книги Юри Рюнтю «Руди Нуреев без макияжа», Майер-Стабль «укладывает» в постель Нуреева многих знаменитостей, в числе которых Мик Джаггер, Леонард Бернстайн, Ив Сен-Лоран, Фредди Меркьюри.

Текст сопровождается примечаниями переводчика, где исправлены многочисленные авторские ошибки. Как и положено, у книги есть редактор. И не рядовой, а ответственный. Как же мог редактор пропустить чудовищные искажения балетных фамилий и имен? Итак: Нежинский, Нина Ястребова, Ирина Зубковская, Бонфуа, Гислен Тесмар, Хилер, Мишель Денар, Пьетрагайа и прочая. А вот Маги Марен, та вообще оказалась мужчиной. Форсайт и Прельжокаж не только ставили балеты в Парижской Опере, но и танцевали там же. А чего стоит заголовок «Постановки и хореографии Рудольфа Нуреева»! В результате халатной редактуры, Нуреев дебютирует на кировской сцене в па де де из «Лебединого» с Ястребовой и Ивановой. Даже непросвещенным ясно, что речь идет о па де труа. Всех ляпов не перечесть.

Автор предпринял попытку проинтервьюировать танцовщиков, ставших «этуалями» при Нурееве. Но фрагментарные высказывания Манюэля Легри и Лорана Илера не добавляют новых красок к образу. Книга оформлена черно-белыми фотографиями, уже публиковавшимися не раз. На задней стороне суперобложки монтаж снимков Жозе Мартинеза (одного из любимцев Нуреева, ставшего «этуалью» уже после его смерти) и надгробия Нуреева. Может быть такая бестактность - очередной недосмотр издателей?

Источник

Автор: К. Мани

Рудольф Нуреев

Автор: Т. Гриффитс

Как много написано о нем, но о нем ли все это писалось? Как часто и охотно он позировал перед камерой, но кто действительно видел его настоящим?

Авторы книг и статей — все в один голос заводят сладкую песнь о талантливом мальчике, родившемся в поезде у станции Раздольная и стремившемся поэтому всю жизнь к переездам и далеким путешествиям. Эту аллегорию придумал он сам в своей автобиографии 1962 года. Красивенько, как и все, что будет впоследствии говориться об успехах на сцене, о коллекциях, о съемках, о таких же красивеньких и не очень скандалах...

Характер у него был тяжелый и неуживчивый. Взбалмошный нрав, помноженный на бешеный темперамент и болезненное стремление к независимости поступков, непростительная и ничем не оправданная грубость — все это станет его неотъемлемыми чертами. Он и в последние годы не будет пытаться переделать себя. Отсюда — и сложные отношения с коллегами по театру, и определенный вакуум в общении.

Это теперь оказывается, что у него было так много друзей. Тогда же, в конце 50-ых, да и позже, уже на Западе, Нуреев находился если не в одиночестве, то во всяком случае, в окружении очень небольшого числа людей, беззаветно ему преданных и готовых простить его самые несносные поступки и самое вызывающее поведение. Прощали сами не зная за что: то ли за талант, то ли, скорее, за одержимость, за тот внутренний огонь, которым светились его глаза.

Из чего же рождался этот свет? Наверное, из отчаянного, невероятного стремления все узнавать и делать. Из непрекращающейся тяги к чему-то далекому и прекрасному, из мечты, озарявшей его жизнь и наполнявшей ее смыслом. Мечты, правда, весьма конкретной, даже эгоцентричной. Соединение этих двух противоположных свойств лучше всего выражено в стихах К. Д. Бальмонта, выбранном самим Нуреевым в качестве девиза жизни:

Миры, века — насыщены страстями.
Ты хочешь быть бессмертным, мировым?
Промчись, как гром, с пожаром и с дождями.

Восторжествуй над мертвым и живым,
Люби себя — бездонно, ненасытно,
Пусть будет символ твой — огонь и дым.

В борьбе стихий содружество их слитно,
Соедини их двойственность в себе,
И будет тень твоя в веках гранитна.

Поняв Судьбу, я равен стал Судьбе,
В моей душе равны лучи и тени,
И я молюсь — покою и борьбе.

А. С. Сторожук. Отрывок из предисловия к книге «Рудольф Нуреев. Фотоальбом».— СПб, 1998.

Картина Абзгилдина Абрек Абзгильдин «Рудольф Нуриев. Прыжок к свободе». 2002
Холст, масло, 180 х 110
Источник