Рафаил Гизатуллин

Рафаил ГизатуллинГизатуллин Рафаил Рифгатович родился в 1939 г. в Уфе; окончил Уфимский авиационный институт; в 1967 г. был направлен в Ленинградскую академию гражданской авиации на курсы совершенствования высшего командного состава, по окончании которых был направлен в Мордовию на должность заместителя командира Саранского объединенного авиаотряда по политической части; в 90-ых гг.-нач.2000 — заместитель начальника аэропорта г. Саранска по управлению воздушным движением.

Из интервью Милы Мельниковой

Почти полвека назад рядом с нашей школой, — не без удовольствия вспоминает Рафаил Рифгатович свое детство в Уфе, — находился Дворец пионеров, где действовал хореографический кружок. В сущности, мы были обычными уличными мальчишками, в меру озорными, отчасти хулиганистыми. Короче, отнюдь не маменькины сыночки-паиньки. Летом гоняли футбол, бегали на речку, зимой катались на коньках. Наша компания — пятеро близких по возрасту приятелей, в том числе и Рудик Нуреев. Он на год старше меня, но его семья жила по соседству с нашей, и мы дружили.

Рудик первым записался в тот кружок. Потом нас позвал. Видно, там парней не хватало. Хотя дворовым пацанам, понятно, далеко до эстетства (известно, какие страсти будоражат кровь подростков!), тем не менее, раз заглянув на репетицию, мы будто подверглись влиянию невероятного волшебства. Неведомая сила непреодолимо тянула нас в балетную студию.

Дело в том, что во время войны труппы многих столичных театров так же, как и промышленные предприятия, из западных районов страны отправляли в тыл, на Восток, на Урал. Вот так в Уфе оказалась и прима-балерина прославленной Мариинки Елена Константиновна Войтович, эвакуированная из блокадного Ленинграда. Нам повезло, что после победы она задержалась в Башкирии. Великолепная танцовщица и педагог, человек высочайшей интеллигентности, Елена Константиновна буквально заворожила нас балетом. Под стать ей были два концертмейстера — сестры Ирина Александровна и Ольга Александровна Воронины, милейшие люди и отличные музыканты.

Поверите? Мы лет пять с упоением занимались во Дворце пионеров, даже уже давно выйдя из пионерского возраста.

Ставили настоящие спектакли, отрывки из классических балетов, ну и исполняли характерные, народные танцы.

Светлана Баишева и Рафаил Гизатуллин. 3 апреля 1955 г.Адажио «Фея кукол». Светлана Баишева и Рафаил Гизатуллин. 3 апреля 1955 г.

— На публике?

— Да. Однажды все зимние каникулы целиком обслуживали новогодние праздники. С утра до вечера ежедневно давали по четыре представления на елках. А летом регулярно ездили с выступлениями по загородным детским лагерям.

— Бесплатно?

— Разумеется. В ту пору никто и не думал о денежных вознаграждениях. Поощряли почетными грамотами. Мы и этому были довольны. Да, раз в качестве подарка вручили мне мандолину.

— А вы не мечтали о серьезной сценической карьере?

— Нет. Нам просто нравилась та сказочная атмосфера прекрасного, царившая в студии. Пожалуй, единственный, кто сразу выделился — Рудик. Он был одержим сценой, хореографией. И его природные физические данные как нельзя лучше подходили для балета. И внутренне он был полностью погружен в мир, где чувства и мысли передаются языком пластики, через гармонию движения, жестов.

— Тогда, естественно, даже самая расхорошая студийная самодеятельность не могла удовлетворить стремление сверхординарной натуры Нуреева?

— Да. После школы Рудика с охотой приняли в штат Башкирского государственного театра оперы и балета. Другие кружковцы тоже, кстати, чтобы теперь чуть-чуть подзаработать на мороженое и кино, иногда выходили на сцену в массовках. Но Рудик относился к театру абсолютно серьезно. И на профессиональных подмостках быстро добился отличных результатов.

В 1957 году во время декады башкирского искусства в Москве Нуреева командировали на гастроли в столицу. Он там исполнял национальный танец и танец с лентой. И настолько потряс присутствовавших на концерте, что его тут же пригласили на учебу в Ленинград. А ведь ему почти двадцать лет стукнуло. Для балета это очень много.

— Домой после он уже не захотел вернуться?

— Пока учился, на каникулы Рудик регулярно приезжал в Уфу, мы встречались.

— Как строилось ваше общение? Жизнь в северной столице как-то сказалась на его характере?

— Разумеется, Рудик заметно изменился. То есть ощущалось, что он заметно вырос культурно, расширился его кругозор. Через год он свободно разговаривал по-английски, прилично музицировал на фортепиано. Ему вообще всегда было присуще чувство собственного достоинства, то есть он осознавал, что способен на большее, нежели другие. Но в дружбе он никогда не выказывал какого-либо пренебрежения, высокомерия.

— Можно сказать, был человеком коммуникабельным?

— Для самоутверждения в творческой среде недостаточно простого умения находить контакт с окружающими. Рудику, судя по всему, не очень легко давалось становления своего «я» в столичной артистической атмосфере. Он испытывал явное пренебрежение к себе с их стороны, подогреваемое элементарной завистью. Рудик находился в постоянном напряжении. Говорил: «Стоит мне лишь каплю оступиться — все, съедят». В конце концов то, что он решил не возвращаться из-за границы, — закономерно.

— Вам известны какие-либо, кроме балета, увлечения Нуреева?

— Еще мальчишкой он принялся коллекционировать открытки.

— Какого-то определенного содержания?

— Все, что связано с искусством: репродукции картин, памятники архитектуры и т.п. Он скопил массу открыток, где изображался Ленинград. Он обожал все красивое.

— А это...

— Знаю, знаю, о чем Вы хотите спросить. Рудик, конечно, мог слегка пофлиртовать с кем-нибудь из девушек, но ни за кем конкретно он не ухаживал.

— А, простите, как с мужчинами себя вел?

— Как мужчина. Каких-либо сексуальных патологий совершенно не обнаруживалось. И я не верю в то, что сейчас насочиняли, напридумывали о его «голубых» связях. Увы, не всем дано понять, насколько глубоко можно уходить в творчество, которое поглощает собою остальные естественные плотские потребности.

Кстати, сам Рудик признавался, что чуть не женился на одной из своих партнерш. Им даже в Ленинграде давали на двоих квартиру.

Я очень жалею, что после его эмиграции нам так и не удалось свидеться. Кроме воспоминаний, у меня осталось лишь несколько подписанных Рудиком фотографий.

Источник: «Татарская газета», №1-2, 10.02.2000

Рудольф Нуреев Рудольф НуреевРудольф Нуреев

«Нам нравилась та сказочная атмосфера прекрасного, царившая в студии. Пожалуй, единственный, кто сразу выделился — Рудик. Он был одержим сценой, хореографией. И его природные физические данные как нельзя лучше подходили для балета. И внутренне он был полностью погружен в мир, где чувства и мысли передаются языком пластики, через гармонию движения, жестов».

Рафаил Гизатуллин